Неточные совпадения
Дорога шла по
крутому берегу Яика.
Пурга стоит всяких морских бурь: это снежный ураган, который застилает мраком небо и землю и
крутит тучи снегу: нельзя сделать шагу ни вперед, ни назад; оставайтесь там, где застала буря; если поупрямитесь, тронетесь — не найдете
дороги впереди, не узнаете вашего и вчерашнего пути: где были бугры, там образовались ямы и овраги; лучше стойте и не двигайтесь.
Мы поднимались все выше;
дорога шла
круче.
Я понял, что меня обманули в мою пользу, за что в
дороге потом благодарил не раз, молча сел на лошадь и молча поехал по
крутой тропинке в гору.
Сегодня я ночевал на Ноктуйской станции; это центр жительства золотоприискателей. Тут и
дорога получше, и все живее, потому что много проезжих. Лена делается уже; в ином месте и версты нет, только здесь выдался плес, версты в две. Берега,
крутые оба, сплошь покрыты лесом.
Наконец он уткнулся в плетень, ощупал его рукой, хотел поставить ногу в траву — поскользнулся и провалился в канаву. С большим трудом выкарабкался он из нее, перелез через плетень и вышел на
дорогу. По этой
крутой и опасной горе ездили мало, больше мужики, порожняком, чтобы не делать большого объезда, в телегах, на своих смирных, запаленных, маленьких лошадях в одиночку.
Прошло несколько дней после свидания с Ульяной Андреевной. Однажды к вечеру собралась гроза, за Волгой небо обложилось черными тучами, на дворе парило, как в бане; по полю и по
дороге кое-где вихрь
крутил пыль.
Он простился с ней и так погнал лошадей с
крутой горы, что чуть сам не сорвался с обрыва. По временам он, по привычке, хватался за бич, но вместо его под руку попадали ему обломки в кармане; он разбросал их по
дороге. Однако он опоздал переправиться за Волгу, ночевал у приятеля в городе и уехал к себе рано утром.
Когда несли мы тебя на
крутую гору, и затем по знойной и пыльной
дороге, вдруг свернули в тенистый парк, словно вошли в райский сад; за неожиданным поворотом сразу глянула на нас своими цветными стеклами ждавшая тебя, как ты прекрасная, церковь.
Мы миновали
крутые обвалы, так как Валек знал более удобную
дорогу. Пройдя меж камышей по высохшему болоту и переправившись через ручеек по тонким дощечкам, мы очутились у подножия горы, на равнине.
Следуя за рекой, тропа уклоняется на восток, но не доходит до истоков, а поворачивает опять на север и взбирается на перевал Кудя-Лин [Гу-цзя-лин — первая (или хребет) семьи Гу.], высота которого определяется в 260 м. Подъем на него с юга и спуск на противоположную сторону —
крутые. Куполообразную гору с левой стороны перевала китайцы называют Цзун-ган-шань [Цзунь-гань-шань — гора, от которой отходят главные
дороги.]. Она состоит главным образом из авгитового андезита.
Горохов мыс выдавался в Ключевую зеленым языком. Приятно было свернуть с пыльной
дороги и брести прямо по зеленой сочной траве, так и обдававшей застоявшимся тяжелым ароматом. Вышли на самый берег и сделали привал. Напротив, через реку, высились обсыпавшиеся красные отвесы
крутого берега, под которым проходила старица, то есть главное русло реки.
— Не знаю, как сказать, — отвечает Алемпий, —
крутит по
дороге, да и сверху мжица мжит. Не впервой; Бог милостив!
— Чтоб отец твоих слез не видал, — повелительно сказала Фленушка. — Он крут, так и с ним надо быть
крутой. Дело на хорошей
дороге, не испорть. А про Алексея отцу сказать и думать не моги.
Перевал этот для туриста был очень характерный. Самый дилижанс, его упряжь с мулами вместо лошадей, станции, пассажиры, еда
дорогой, а главное — горные
кручи, виды, — все это отбрасывало вас к таким картинам, какие попадаются в"Дон-Кихоте".
Мы поднялись на четвертый этаж по темной и
крутой лестнице, освещая
дорогу спичками. Спутник мой быстро позвонил. Нам открыл дверь молодой смуглый мужчина с черною бородкою, в одной жилетке.
Река на повороте загибалась за
крутой утес — и скрылись за ним
дорога и бегающая по ней черная корова.
Это чувство было и у смертельно раненого солдата, лежащего между пятьюстами такими же ранеными на каменном полу Павловской набережной и просящего Бога о смерти, и у ополченца, из последних сил втиснувшегося в плотную толпу, чтобы дать
дорогу верхом проезжающему генералу, и у генерала, твердо распоряжающегося переправой и удерживающего торопливость солдат, и у матроса, попавшего в движущийся батальон, до лишения дыхания сдавленного колеблющеюся толпой, и у раненого офицера, которого на носилках несли четыре солдата и, остановленные спершимся народом, положили наземь у Николаевской батареи, и у артиллериста, 16 лет служившего при своем орудии и, по непонятному для него приказанию начальства, сталкивающего орудие с помощью товарищей с
крутого берега в бухту, и у флотских, только-что выбивших закладки в кораблях и, бойко гребя, на баркасах отплывающих от них.
Из лагеря в город вела только одна
дорога — через полотно железной
дороги, которое в этом месте проходило в
крутой и глубокой выемке. Ромашов по узкой, плотно утоптанной, почти отвесной тропинке быстро сбежал вниз и стал с трудом взбираться по другому откосу. Еще с середины подъема он заметил, что кто-то стоит наверху в кителе и в шинеле внакидку. Остановившись на несколько секунд и прищурившись, он узнал Николаева.
В это время
дорога сделала
крутой загиб, и кучерявинская усадьба снова очутилась у нас в глазах, как на ладони.
Дорога повернула на полдень и начала забирать все
круче и
круче, минуя большие горы, которые теснили ее все сильнее с каждым шагом вперед.
Начинается суматоха; вынимаются причалы; экипаж ваш слегка трогается; вы слышите глухое позвякиванье подвязанного колокольчика; пристегивают пристяжных; наконец все готово; в тарантасе вашем появляется шляпа и слышится: «Не будет ли, батюшка, вашей милости?» — «Трогай!» — раздается сзади, и вот вы бойко взбираетесь на
крутую гору, по почтовой
дороге, ведущей мимо общественного сада.
И такой это день был осенний, сухой, солнце светит, а холодно, и ветер, и пыль несет, и желтый лист
крутит; а я не знаю, какой час, и что это за место, и куда та
дорога ведет, и ничего у меня на душе нет, ни чувства, ни определения, что мне делать; а думаю только одно, что Грушина душа теперь погибшая и моя обязанность за нее отстрадать и ее из ада выручить.
Вокруг замка, по склону довольно
крутого берега, был раскинут тенистый, очень обширный парк, облегавший замок со всех сторон, так что, подъезжая к нему ближе, въезжаешь в самый парк и едешь в продолжение четверти часа по широкой шоссированной
дороге, ведущей прямо к главному фасаду замка, выходящему на большой усыпанный песком двор.
Говорили, что покойник, выйдя из дому, позвал своего мальчика, сел на дрожки и поехал по направлению к горящей фабрике, где ему лежала
дорога домой, и благополучно достиг узкого моста через
крутой, глубочайший овраг, усеянный острыми камнями. Но здесь лошадь его чего-то испугалась, взвилась на дыбы, кинулась в сторону; перила ее не удержали, и она слетела вниз и убилась, и убила и седоков.
Наружность у него тяжелая, грубая, мужицкая: своим лицом, бородой, плоскими волосами и крепким, неуклюжим сложением напоминает он трактирщика на большой
дороге, разъевшегося, невоздержного и
крутого.
Пролетка опять понеслась с прежней быстротой. Зарево становилось все сильнее. Длинные тени от лошадей перебегали с одной стороны
дороги на другую. Временами Боброву начинало казаться, что он мчится по какому-то
крутому косогору и вот-вот вместе с экипажем и лошадьми полетит с отвесной
кручи в глубокую пропасть. Он совершенно потерял способность опознаваться и никак не мог узнать места, по которому проезжал. Вдруг лошади стали.
Под селом Вереи, которое стоит на
крутом правом берегу, наша барка неожиданно села на огрудок благодаря тому, что
дорогу нам загородила другая барка, которая здесь сидела уже второй день. Сплавщики обеих барок ругнули друг друга при таком благоприятном случае, но одной бранью омелевшей барки не снимешь. Порша особенно неистовствовал и даже плевал в сплавщика соседней барки, выкрикивая тончайшим фальцетом...
— Деньги, деньги и деньги — вот где главная сила! — сладко закатывая глаза, говорил Егор Фомич на прощанье. — С деньгами мы устроим все: очистим Чусовую от подводных камней, взорвем на воздух все бойцы, уничтожим мели, срежем
крутые мысы — словом, сделаем из Чусовой широкую
дорогу, по которой можно будет сплавлять не восемь миллионов груза, а все двадцать пять.
Спуск с водораздела в долину реки Садомабирани оказался гораздо
круче, чем подъем с восточной стороны.
Дорога, протоптанная соболевщиками и служившая нам нитью, была хорошо накатана, и это в значительно степени облегчило нам продвижение с грузовыми нартами.
Со стороны Анюя он был настолько
крутым, что нартовую
дорогу гольдам пришлось проложить зигзагами.
Вместо ответа, Семеныч привлек к себе бойкую девушку и поцеловал прямо в губы. Марья вся дрожала, прижавшись к нему плечом. Это был первый мужской поцелуй, горячим лучом ожививший ее завядшее девичье сердце. Она, впрочем, сейчас же опомнилась, помогла спуститься
дорогому гостю с
крутой лестницы и проводила до ворот. Машинист, разлакомившись легкой победой, хотел еще раз обнять ее, но Марья кокетливо увернулась и только погрозила пальцем.
Жар давно свалил, прохлада от воды умножала прохладу от наступающего вечера, длинная туча пыли шла по
дороге и приближалась к деревне, слышалось в ней блеянье и мычанье стада, опускалось за
крутую гору потухающее солнце.
Они ехали по мягкой
дороге рядом с шоссе. Шоссе внизу делало
крутой изгиб вокруг оврага. За кучею щебня, как раз на изгибе шоссе, вздымался странный темный шар. Мужик завистливо поглядел и пощелкал языком...
Кирша повернул по ней и, пробираясь с большим трудом сквозь кустарник, пеньки и кучи валежника, медленно подвигался вперед; глубокие рытвины и
крутые овраги встречались им почти на каждом шагу, и только изредка на проталинах едва заметные колеи означали проезжую
дорогу.
Меж тем черкешенки младые
Взбегают на горы
крутыеИ в темну даль глядят — но пыль
Лежит спокойно по
дороге;
И не шелохнется ковыль,
Не слышно шума, ни тревоги.
К этому же дню, в ожидании приезда матери нашей в желтой карете шестериком, за два дня выгонялись крестьяне справлять довольно
крутой и длинный спуск по лесной
дороге к речке Ядринке, за которою тотчас
дорога подымалась по отлогому взлобку к воротам усадьбы.
Проколесивши большую половину ночи, беспрестанно сбиваясь с
дороги, выученной наизусть, они наконец спустились с
крутой горы в долину, и философ заметил по сторонам тянувшийся частокол, или плетень, с низенькими деревьями и выказывавшимися из-за них крышами.
Тупой, животный ужас охватил его — ужас, при котором перестают рассуждать. Сталкивая всех локтями с
дороги, Ляхов стрелою пробежал длинную мастерскую, выскочил на площадку и помчался по
крутой каменной лестнице наверх, в брошировочное отделение. Андрей Иванович, задыхаясь, бежал за ним.
Кругом были
крутые обрывы. Мы сели верхом, спустились на
дорогу и поехали, пробираясь между стоявшими обозами. Проехали с версту. Обозы стояли, как остановившийся на бегу поток. Горели костры.
Султановский обоз перебрался через речку и потянулся по пашням к Мандаринской
дороге. Двинулся наш. Спуск к речке был
крутой. Подъем еще
круче. Лошади вытягивали зады и скользили ногами, свистели кнуты, солдаты, облепив повозки, тянули их в гору вместе с лошадьми.
Медленно, медленно двигался поток обозов.
Дороги были отвратительные, подъемы
крутые, мосты узкие, полуобрушившиеся. Каждый думал только о себе.
Что касается Иннокентия Антиповича Гладких, то вы, конечно, помните мужской монастырь, лежащий в шести верстах от К.,
дорога к которому ведет по высокому и
крутому берегу Енисея, и часто тройка лошадей, прижимаясь друг к другу, едет буквально на краю глубокой пропасти.
— Вон на самой
круче, кормилец. Дальше и
дороги нет! — ответил Николай, указывая кнутом.
За
дорогу бабушка имела время все это сообразить и сосчитать и, совсем на этот счет успокоясь, была весела как прежде: она шутила с детьми и с Gigot, который сидел тут же в карете на передней лавочке; делала Патрикею замечания о езде, о всходах озими и тому подобном; сходила пешком на
крутых спусках и, как «для моциона», так и «чтобы лошадей пожалеть», пешком же поднималась на горы, причем обыкновенно задавала французу и детям задачу: кто лучше сумеет взойти и не умориться.
Один молодцеватый, с окладистой темнорусой бородою купец, отделясь от толпы народа, которая теснилась на мосту, взобрался прямой
дорогой на
крутой берег Москвы-реки и, пройдя мимо нескольких щеголевато одетых молодых людей, шепотом разговаривающих меж собою, подошел к старику, с седой, как снег, бородою, который, облокотясь на береговые перила, смотрел задумчиво на толпу, шумящую внизу под его ногами.
С одной стороны он отделялся от леса узкой поляною, а с другой был окружен обширными лугами, которые спускались пологим скатом до небольшой, но отменно быстрой речки; по ту сторону оной начинались возвышенные места и по
крутому косогору изгибалась большая
дорога, ведущая в город.
Он пренебрег этим насмешливым зовом, углубился в сад; но, забыв расположение его, ошибся
дорогами, отбился к северной стороне, воротился и опять пришел к дому. На дворе была необыкновенная тревога. Не думая долго, побежал он прямо на восточную сторону, но тут заградил ему путь
крутой овраг.
Но вот домишко с вывеской виднеется один около
дороги посреди снега, который чуть не до крыш и окон занес его. Около кабака стоит тройка серых лошадей, курчавых от пота, с отставленными ногами и понурыми головами. Около двери расчищено, и стоит лопата: но с крыши все метет еще и
крутит снег гудящий ветер.
Он бережно взял на руки
дорогую для него ношу, обернул ее в охабень и осторожно стал подниматься по
крутому берегу.